Сталин и технологический рывок


Фото История скреп.

Мало кто сейчас помнит, что технологические рывки Кремль научился делать еще до того, как это стало мейнстримом в современной России.

«Половинка». Так называлась железнодорожная станция, куда в разгар войны сгоняли с фронтов воинов-калмыков, и отправляли строить Широковскую ГЭС. Снимали с фронтов, с передовой. Несмотря на то, что многие имели боевые медали, ордена. Строили сначала железную дорогу до ГЭС, а затем взялись и за нее. Шла жестокая война, сыновья всех народов защищали страну, а тут, среди ее защитников, нашли «врагов» и отправили по существу в концлагерь, за колючую проволоку.

В ноябре 1942 года в Пермской области был организован Широковский лагерь (Широклаг). Заключенные должны были построить Широковскую и Вилухинскую ГЭС, занимались вырубкой леса, строили ЛЭП и железнодорожные ветки. Лагерь был относительно небольшим, в 1946 году там находилось 7,5 тысяч человек.

Широклаг отличался от других лагерей национальным составом заключенных. На станции Половинка был кирпичный завод, который обслуживала колонна трудмобилизованных немцев. Но основную рабочую силу составляли снятые с фронта калмыки.

Вот как вспоминал Широклаг один из участников строительства ГЭС Алексей (Укурча) Бадмаев:

«… Команда 184» формировалась из фронтовиков в Сталинграде, но по пути на Урал, на станции Камышин, к нашему поезду прицепили два вагона с ребятами 1926 года рождения, калмыков, еще не «нюхавших» пороха. Позже на станции Кунгур выяснилось, что конвойные всю дорогу их били и унижали. Правда, фронтовиков они побаивались; сопровождавшие нас офицеры НКВД относились к нам вполне по-человечески…».

«…. После Сталинградской битвы я получил ранение, лечился в госпитале, был выписан в оздоровительный батальон. Отсюда приехал на сборный пункт калмыков. Никто толком не знал, куда едем и зачем. Очутились в зоне, за колючей проволокой, охраняемой солдатами. Строили сначала железную дорогу до ГЭС, а затем взялись и за нее.

Работа была адская. С шести утра до шести вечера возили бетон на одноколесной тачке по 300-метровому бетонному трапу, установленному под углом, наверное, не менее 45 градусов. С полной тачкой несешься вниз, опрокидываешь в котлован, а затем — медленный, изнурительный путь наверх. Помню 10 столбов с цифрами 1, 2, 3, 4, 5 и т. д., через каждые 10 метров, вкопанные вдоль трапа. Пот застилал глаза, и после гонки с тачкой вниз опять подъем, а тачка все тяжелела, тяжелела…

Кормили баландой, чтоб только ноги передвигал. Помню, до ГЭС рубили лес, корчевали пни. За 10 лишних пней, «сверхплановых», давали «ГЗ» (горячий завтрак — жидкий суп), если еще больше постараешься, покажешь рвение, то давали «УДП» (усиленный дополнительный паек). Люди надрывались, чтоб иметь лишний кусок, так хотелось есть.

Многие умерли от голода, болезней. Помню своего друга Джалхаева Пюрвю, он служил в 4-м гвардейском Кубанском казачьем кавалерийском корпусе, освобождал Кавказ, На фронте за один его рейд, когда он со своим отделением «вырубил» две батареи противника, из-за которых «стояла» чуть ли не вся армия, Пюрвю представили к званию Героя Советского Союза. Документы на представление дошли до Президиума Верховного Совета искромсанными и наградили его орденом Красного Знамени. Побоялись дать Героя представителю выселенного народа. Не могу забыть, как он тащил меня на тачке по 300-метровому трапу — на веревке, привязанной к брючному ремню. Буксировал до самого верха.

К тому времени я превратился в доходягу, сил уже не было. Отдохнуть не давали, ибо разрешали болеть только, когда сломаешь руку, ногу, ребро или при температуре. А у меня этого не было. От смерти спасла лишь случайность.

Однажды в ночной смене, как обычно, с наполненной бетоном тачкой я бежал по трапу вниз. И вдруг от физической слабости, истощенный от недоедания, упал в обморок и чуть не влетел в глубокий котлован. Но идущий впереди меня товарищ успел удержать меня. После этого мне дали отдых на три дня. И в последний день отдыха, когда дневная смена ушла на работу, пришли в барак и объявили: «Кто хочет идти на работу в ЧОС (часть общего снабжения лагеря)?» Согласились идти пятеро пожилых калмыков. За ними последовал и я.

На складе нас заставили отделять годную для еды рыбу от тухлой. Работа — легкая. Как-то заведующий складом спросил, есть ли грамотные среди нас, чтобы ему помогли переписать документы, на мое счастье, я оказался среди них более грамотным. Я переписал по его указанию документы и ему понравился мой почерк. Поэтому он добился, чтобы я стал его помощником. Заведующий складом был заключенный, по национальности — немец. Тем не менее, это была «фигура», с которой считалось все руководство. Ведь всем хотелось выжить — и рядовому, и начальнику.
Так случайность помогла мне подняться на ноги, даже окрепнуть. До сих пор благодарю судьбу и Роберта Клеймана, зав. складом 1-го отделения Широклага…».

«… Поработав так некоторое время, я набрался сил. Неделька — другая на девятнадцатилетнего парня подействовали. «Оклемался». Пришел в барак, и там увидел Пюрвю Джалхаева — живого скелета, под ребрами у которого лихорадочно билось сердце. Ослабевшим голосом он сказал мне: «Иди, сдай за меня партвзносы…» А через три дня его не стало.

Люди были настолько истощены, что еле волочили ноги. Вдобавок ко всем страданиям примешивалась незаслуженная обида, что нас, воинов-фронтовиков, держали за колючей проволокой, как уголовников, пленных немцев.

Однако, настолько велика была вера в святое дело защиты Родины, что воины-калмыки убегали на фронт из Широклага. Их ловили на железной дороге, без особого труда выявляя по внешности.

Однажды подошел Михайлов Бембя и предложил: «Давай сбежим на фронт». И, глядя на его худое лицо и запавшие глаза, я сказал: «У меня сил не хватит». Тогда он попросил у меня махорки и я дал ему три стакана.
Уже в наши дни я встречался с ним в Элисте, он рассказал мне о своем побеге. Восемь раз они переходили реку Косьву, чтобы запутать следы, но собаки не отставали. Вот тогда и помогла им моя махорка. Бембя попал на фронт и закончил войну в Праге».

«… С апреля 1945 года, особенно после Победы, калмыков стали отпускать по домам. Меня, поправившегося на дармовых харчах на складе, не отпускали. Нас, двадцать пять человек, отобрали и оставили для погрузочно-разгрузочных работ на ст.Широкая. После отбытия последней партии калмыков нас передали в колонию заключенных № 127, располагавшуюся недалеко от стройбата. Об этом я написал в Алтайский край своему родственнику Манджи Левонову. Через некоторое время получил от него письмо о том, что умерла моя мама, а сестры остались сиротами, и в детдом их не приняли…

«… К счастью, начальник лагеря оказался человеком, написал резолюцию — отпустить меня. Так я оказался в Алтайском крае, где почти двенадцать лет прожил, работая бухгалтером в колхозе, совхозе и МТС. На родину вернулся в марте 1957 г. «.

До сих пор хотите повторить, духовноскрепные? Тогда у меня для вас хорошие новости. Нынешний кремлевский тиран мало чем отличается от предыдущих, а отношение к людям и человечеческой жизни в России не поменялось. Так что всё у вас ещё впереди…

Бадмаев А. Б.  Широклаг — смерти порог // Широкстрой: Широклаг : Сб. воспоминаний воинов-калмыков, участников строительства Широковской ГЭС

****
https://bessmertnybarak.ru/article/shiroklag_smerti_porog/

Реклама
Рубрика: СССР, Сталин, война | Метки: , , , | Оставить комментарий

ДнепроГЭС: от пропаганды к действительности


ДнепроГЭС должна была стать самой крупной (в то время) гидроэлектростанцией в Европе.
Впервые название «Днепрострой» появилось в 1921 году — в Москве был создан проектный институт во главе с профессором Иваном Гавриловичем Александровым. Организация должна была обследовать Днепр около Запорожья и спроектировать «государственную Днепровскую гидроэлектрическую станцию». В том же году Лениным было подписано постановление «об освобождении земель, подлежавших затоплению при сооружении гидроэлектростанции на Днепре».
Работы начались только в марте 1927 года — причиной отсрочки были недостаток средств и политическая борьба среди советской партийной верхушки. Сперва идею строительства гидроэлектростанции на Днепре поддержал Троцкий (в 1926) — и Сталин эту идею достаточно жёстко раскритиковал и высмеял: якобы, проект потребует слишком больших средств для его осуществления — «А это всё равно, как если бы мужик, скопивший несколько копеек, вместо того чтобы починить плуг, купил себе граммофон».
Но не далее чем через пару лет Днепрострой превратился в программный проект советского правительства, и тот же Сталин обозвал цифры Троцкого «плюгавыми». Как бы там ни было, но средства нашлись. Из союзного бюджета Днепрострой получил на строительство первой очереди Днепрогэса 250 млн рублей (что немало при годовом доходе около 7,5 миллиардов рублей — а доходы территориального бюджета УССР составляли тогда 1,6 миллиарда рублей). Значительную часть этих средств составили «добровольно-принудительные» государственные займы и подписки. В 1927 году трудящиеся внесли в Фонд помощи Днепрострою 1 миллион рублей; в течение 1927-29 гг. было выпущено три государственных займа индустриализации — и только Украина дала по этим займам 325 миллионов рублей (правда, эти средства использовались не только для финансирования Днепростроя).
Ещё одним источником были иностранные кредиты — и источником очень важным, потому что для покупки высокотехнологичного оборудования и механизмов требовалась валюта. Но с кредитами было не всё так просто.
В сентябре 1928 года Микоян писал Рыкову: «Было бы сильно сказано, что мы уже имеем кредитную блокаду, все-таки, несомненно, что мы имеем начало такой блокады. В лучшем случае, это начало не завершится полной блокадой, и могут быть конъюнктурные улучшения, но нам приходится готовиться к худшему. Возможно, что переговоры с Германией и создавшаяся обстановка максимально обострённых противоречий между великими державами внесут некоторое облегчение, но пока американские банки продолжают сокращать кредиты. Разговоры о неразрешённых хозяйственных затруднениях СССР и о хозяйственном кризисе, усиленно муссирующиеся в заграничной прессе и, в особенности, в банковских и промышленных кругах, создают значительное напряжение и затруднение. Надо готовиться к худшему, а у нас резерва для этого нет».
Ещё одним важнейшим источником валюты был экспорт. А одним из важнейших экспортных товаров был хлеб. Но, возвращаясь к тому же письму Микояна «…у нас нет запасов. За июль—август план недовыполнен». И вставал не очень приятный выбор — нужно было пожертвовать или валютой, или нуждами населения. Советская власть выбрала второе — и катастрофические последствия этого в полной мере проявятся в 1932-33 годах…
Задачей ДнепроГЭС было обеспечить народное хозяйство дешёвой электроэнергией, а также сделать Днепр полностью судоходным и способствовать проекту орошения полей юга Украины. Стройка вызвала огромный энтузиазм — массы людей добровольно отправлялись на великую стройку, идя на немалые лишения (об этом ниже) — не всегда, правда, полностью осознавая свои перспективы. Хотя, несмотря на духовный подъем, «стройка века» вызывала энтузиазм далеко не у всех. «Классик соцреализма» Фёдор Гладков хорошо описал этот подъем в «Письмах о Днепрострое»: «Они, одушевлённые своим делом люди, держали экзамен на первоклассных строителей гидротехнического сооружения… Они — советские инженеры — вкладывают всю душу в это создание циклопов! Ведь отвечают перед страной, перед миром за каждый шаг, за каждую формулу, за каждый выплеск цемента именно они, советские инженеры. О них будет говорить не человек этого дня, а культурная история».
Любое строительство начинается с проекта. Согласно официальной версии, автором проекта ДнепроГЭС был Иван Гаврилович Александров, глава Днепростроя. На практике… на практике начинается история несоветская и неофициальная. И в ней Советским Союзом была нанята компания американца, полковника Хью Линкольн Купера, прославившегося возведением нескольких дамб в США. Летом 1926 года целая группа инженеров из «Купер Компани» прибыла на берега Днепра и… начала обследовать выбранный советским правительством и Днепростроем участок на предмет его пригодности для сооружения ГЭС.
Затем американцы ознакомились с проектом Александрова и — скорее в британских традициях — выразили некоторые сомнения вместо того, чтобы его раскритиковать. После этих сомнений (в 1927) Александрову пришлось отправиться в США, в тур по проектным бюро, плотинам и электростанциям. Там же, в США, было заказано и строительное оборудование на сумму в 1,5 миллиона долларов (на кредитные средства, США же и предоставленные). Дополнительно была заказана строительная техника и в Германии (включая специальные уникальные камнедробильные машины). В общем, западные экономики обеспечивали всё необходимое для строительных работ — от строительной техники и автомобилей до разборных столовых и прачечных.
Выполнение работ было поручено «Купер Компани» и «Сименс А.Г.». Правда, американцы и немцы фигурировали в конструкторских бюро и на стройплощадках под скромным наименованием консультантов. Как автор проекта фигурировал И. Г. Александров, главным инженером считался Б. Е. Веденеев, а начальником строительства А. В. Винтер. Управляли они процессом в меру своих возможностей — даже в советском панегирике, посвящённом Винтеру, занятная фраза: «На Днепре знали — за внешней грубостью, невероятной требовательностью, за властностью начальника Днепростроя нет ничего личного»… Хотя, полагаю, для подчинённых Винтера в подобной манере поведения занятного было мало.

Полковник Купер на фоне плотины ДнепроГЭС
Затем оборудование. Оно тоже имело весьма малое отношение к достижениям советской промышленности. Изготовление и установку турбин, генераторов и трансформаторов производили «Дженерал Электрик», «Ньюпорт Ньюс Шипбилдинг» и «Драйдок Компани» (последние две изготавливали 4 турбины, «Дженерал электрик» — турбину и генераторы и ещё пять турбин изготавливались на ленинградской «Электросиле» под надзором той же «Дженерал Электрик»). В общем, единственным чисто советским произведением на ДнепроГЭС был один из двух мостов.
В 1927 году началось строительство. В фундамент ГЭС была заложена пафосная табличка: «1927 года, 8 ноября, в день десятилетия Великой Октябрьской революции, во исполнение заветов вождя мирового пролетариата В. И. Ленина, усилиями трудящихся масс первого в мире рабочего государства Союза Советских Социалистических Республик заложена правительствами СССР и УССР Днепровская гидроэлектростанция, мощностью 650 тыс. лошадиных сил — могучий рычаг социалистического строительства СССР». Грубо это было 478000 киловатт — около 1/5 от двух с половиной миллионов киловатт, которые должны были дать построенные за пятилетку электростанции.
Но соцреализм — это соцреализм; а реальность не была такой радужной. Даже сама идея ДнепроГЭС не получила единодушного одобрения среди специалистов: начиная от сомнений в необходимости электростанции вообще и заканчивая вопросами к её рентабельности (которые высказывал, например, Пётр Пальчинский — один из авторов плана ГОЭЛРО, член Центрального совета экспертов и Научно-технического совета Главного экономического управления и Герой Труда, расстрелянный в 1929 году за организацию заговора против Советской власти и вредительство) — вполне обоснованными, кстати. Отношение же «обывателя» к Днепрострою часто было ещё более отрицательным и несколько недоуменным: «…могучая электрическая установка, которую задумали, не рассчитав ещё, кого, собственно, она будет обслуживать; теперь Кржижановский, академик и творец «науки проектирования», придумывает разные производства, между прочим добычу алюминия, для которой сырье будут возить из-под… Петербурга!! [строительство Днепровского алюминиевого завода было начато в 1930 году]» (И. И. Шитц).
И перейдём от политической и экономической реальностей к реальности бытовой. А эта реальность… она была действительно тяжёлой. Конечно, недавние крестьяне (между 1928 и 1932 годом количество промышленных рабочих увеличилось фактически вдвое — и большинство этого нового пролетариата было выходцами из деревни) были привычны к лишениям, но даже для них жизнь была не сахар. Столкнувшись с действительностью жизни «победившего класса» они бежали со стройки на стройку в поисках хоть более-менее приличных условий труда, существования и оплаты, пока… введение в декабре 1932 года внутренних паспортов и прописки не прекратило эти несознательные метания.
Бежали недаром и не из баловства. Техническое оснащение строительства тоже не всегда было на высоте. Хотя… зависит от того, с какой стороны взглянуть; Илья Эренбург, например, смог на отсутствие строительной техники взглянуть с правильной, соответствующей генеральной линии партии, точки зрения — в его «Дне втором» начальник строительства объясняет немецкому инженеру, почему котлованы копают не экскаваторы, а крестьяне с лопатами: «В Германии мы должны расплачиваться валютой. У нас другая экономика. Да и нервы другие. А главное, помимо расчёта, у нас имеется… Как бы вам это объяснить?.. Официально это называется «энтузиазмом» Одним словом, замечательная страна! Поживёте ещё год-другой, тогда и поймёте!» Первые полгода «великой стройки» она осуществлялась «старыми русско-украинскими методами» — при помощи лошадей, телег, кирок и лопат. Никто не хотел ждать, пока из-за границы прибудет заказанная советским правительством строительная техника.
О безопасности никто даже не думал — на социалистических стройках того времени происходили совершенно макабрические случаи: например в Магнитогорске из-за ненадёжности лесов некий клепальщик свалился в трубу, не смог выбраться и ночью замёрз там насмерть. Тем более проблема безопасности труда решалась просто и без лишних расходов: ближайший «бывший» (инженер или управленец с сомнительной дореволюционной биографией) обвинялся во вредительстве и шёл под суд.

Стенд с показателями соревнования ударников правого и левого берега Днепростроя (1930 г.)
С контролем качества тоже не особо церемонились. Темп — это было главным. Левый берег Днепра соревновался с правым берегом Днепра; обязательства следовали за обязательствами как ставки на аукционе (только вместо увеличения сумм — уменьшение сроков); на план сверху — отвечали контрпланом снизу. В итоге бетон, который нужно было изготовлять в течение месяца, укладывался за 10-12 дней. Иностранные консультанты, конечно, были не в восторге от подобного нарушения технологии — но что значило их мнение по сравнению с боевитыми «большевистскими темпами»? В этом плане, правда, Днепрострою ещё повезло — американским инженерам ещё удавалось (хоть и не всегда) убедить «генералов великой армии» (так называли руководителей чудо-строек) выливать несоответствующий стандартам качества бетон; а вот, например, на Кузнецкстрое от контроля качества практически отказались.
Жилищные условия… Они мало отличались от условий на любой советской стройке того времени. В 1929 году вышел альбом типовых проектов жилых зданий для городского поселкового строительства. Основой жилищного строительства были общежития и секционные семейные дома — в них должно было жить 98% населения образцового советского посёлка. Каждая комната (теоретически) была рассчитана на проживание 2-3 человек. Но это в идеале и при постоянном проживании. На стройках в лучшем случае жили в бараках (перенаселённых), в худшем — в таких же перенаселённых палатках и шалашах (зимой 1932/33 г. в Магнитогорске от холода погибло больше 3000 человек, обитавших в палатках). И к этому ещё добавлялись попытки разнообразных активистов коллективизировать быт… Ситуация с рабочими помещениями вполне соответствовала ситуации с жилыми. Когда днепростроевские инженеры подали заявку о предоставлении им отдельного помещения для работы, рабочий комитет отреагировал просто: «Мы вам дворянских клубов создавать не будем».
Не лучше было с едой — как по уже упоминавшейся выше причине (необходимость продажи хлеба за границу для получения валюты), так и по причине отвратительной организации и логистики. Слово уже цитировавшемуся Микояну: «…мы имеем перебои в снабжении в ряде городов. В особенности трудности с окружающим потребительские города крестьянством, которое, не получая от нас достаточного снабжения хлебом и не успев убрать свой урожай, бросилось в города за хлебом. Из-за этого несколько дней были большие очереди даже в Ленинграде. В ряде других городов очереди за это время стали чуть ли не бытовым явлением. В некоторых же городах всякими обходными путями была введена нормированная продажа хлеба, вынужденная его недостатком. К этому прибавляется нехватка в коровьем масле (в маслозаготовках мы имеем кризис и за текущий год заготовили не более п[рошлого] [года]), отсутствие растительного масла, недолов сельдей и нехватка их на рынке, и нехватка круп, что сильно отражается на деле снабжения рабочих». В результате даже «классик соцреализма» Гладков не сумел обойти вопрос с качеством питания на стройке: «Я бываю на фабрике-кухне и меня тошнит от одного вида гнусного ядева. Я бываю на участках работ, туда пища привозится в термосах. Эта синяя болтушка смердит трупом и выгребной ямой. Рабочие предпочитают только хлеб с водой».
На самом деле Гладков — случайно или намеренно — хорошо уловил суть «строек века»: «Днепрострой — это микрокосм всей нашей страны со всеми её особенностями и противоречиями. Это — как капля, в которой отражаются все сложнейшие процессы жизни Союза Республик». Была, правда, маленькая проблема — этот микрокосм мало соответствовал лаковой пропагандистской картинке.

«Днепрострой построен» — советский пропагандистский плакат
Первый ток ДнепроГЭС дала 1 мая 1932 года. Торжественное открытие гидроэлектростанции состоялось 10 октября 1932 года. Мощность первой очереди составляла 62 тысячи киловатт (что за год должно было составить 543 миллиона кВт*ч — и это должно было составить около 4% от 13,5 миллиардов киловатт, производимых в СССР в 1932 году). «Правда» (от 8 октября 1932 года) написала от лица днепростроевцев: «Великая победа на Днепре в такие короткие сроки, — одно из самых блестящих подтверждений правильности генеральной линии нашей партии, правильности взятых ею большевистских темпов индустриализации нашей страны». И — в той же «Правде» (от 11 октября 1932 г.) — через несколько дней появились исполненные пафоса слова Калинина: «Сегодня великий праздник всех трудящихся Советского Союза. Сегодня открыта Днепровская гидростанция. На это сооружение, которое является для современной техники чудом искусства, мы потратили огромные материальные ресурсы, затратили много сил и энергии, много труда».
Ни полковник Купер, ни «Виккерс-Армстронг» не упоминались. На самом деле им ещё повезло — стандартная политика Советского государства по отношению к иностранным бизнес-партнёрам была, мягко говоря, циничной: предполагалось, что сперва они вложат средства в развитие какого-то проекта, ну а потом… потом иностранцев под каким-либо предлогом можно будет вышвырнуть. Например, британское золотодобывающее предприятие «Лена-Голдфилдс» в 1925 году получило пятидесятилетнюю концессию на построенный ими же до революции горнодобывающий комплекс (добыча золота, добыча и выплавка цветных металлов) — причём концессия была выдана на довольно жёстких условиях: вложение в развитие предприятий 22 миллионов рублей; постройка нескольких заводов; добыча в количестве не менее семи тонн золота в год, выплавка не менее миллиона тонн меди в год и т. п. Обязательные британцы вышли на запланированные показатели уже в 1926 году (и это было 30% общесоюзной добычи золота!), а в 1930… по скромному выражению советских историков «…между концессией и советскими органами возник серьёзный конфликт, который привёл к прекращению деятельности предприятия».
Стоила ли овчинка выделки? Это, конечно, тема не для скромной публицистической заметки, а для целой книги (или даже множества книг, которые, при этом, уже написаны). В какой-то мере да — пользу ДнепроГЭС отрицать невозможно. Но я не могу избавиться от ощущения, что при других обстоятельствах (а точнее, при отсутствии обстоятельства под названием «советская власть») развитие бывших территорий Российской империи происходило бы намного эффективнее. К уровню ВВП 1913 года СССР вернулся только в 1933 году (и ДнепроГЭС был этому немалым подспорьем) — позже этого уровня в Европе достигли только Болгария и Румыния. При этом Германия вышла на этот уровень в 1926-м, не менее значительно пострадавшие от войны Польша, Бельгия и Франция — в 1926-м, 1922-м и (опять) 1922-м соответственно. Темпы роста? Действительно, СССР показывал в конце 1920-х — 1930-х годах высокие темпы роста ВВП на душу населения (4,87% в 1929-1938); но они не того же порядка, что и темпы роста, демонстрируемые в то же время Финляндией (3,09%); и намного ниже, чем в Польше (5,24%), Франции (5,16%) или в Чехословакии (5,04%) в 1920-1929 гг. К тому же, подобные ускорения экономисты сейчас обозначают как «догоняющий рост» — объясняя на бытовом уровне, это соответствует поступлению выпускника вуза (получавшег

о стипендию) на взрослую работу: в прошлом году он получал стипендию в 100 долларов, а в этом уже получает минимальную зарплату в 200 долларов — колоссальный рост в два раза, но ведь всё равно средняя зарплата по учреждению, в котором он работает, —$350…
Обычно я не размещаю список использованной литературы, но, учитывая то, что любой текст, упоминающий советскую действительность без должного восхваления, вызывает наплыв странных личностей с какими-то дикими аргументами а-ля Шариков, на этот раз размещу: не надо со мной спорить, господа советские, спорьте с исследованиями, дневниками, мемуарами — пишите рецензии, опровергайте приведённые факты, создавайте свои исследования; в общем делом занимайтесь, а не словоблудием в комментариях.

ДнепроГЭС, 1932. Плотина ДнепроГЭС
Итак, список литературы:
«A History of the Soviet Union, 1917-1991», Geoffrey Hosking.
«Soviet Economic Facts 1917-1981», Roger A. Clarke and Dubravko J. I. Matko.
«The Cambridge Economic History of Modern Europe. Volume 2. 1870 — to Present», edited by Stephen Broadberry and Kevin H. O’Rourke.
«The Economic Transformation of the Soviet Union, 1913-1945», edited by R. W. Davies.
«Western Technology and Soviet Economic Development 1917 to 1930», Antony C. Sutton.
«День второй», Илья Григорьевич Эренбург.
«Дневник «Великого Перелома», (март 1928 — август 1931)», Иван Иванович Шитц.
«За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941», Елена Александровна Осокина.
«Индустриализация СССР. 1929-1932 гг. Документы и материалы».
«Инженеры Сталина. Жизнь между техникой и террором в 1930-е годы» Сюзанна Шатенберг.
«Иностранный капитал в России и СССР», Александр Герасимович Донгаров.
«Ископаемое топливо. Факты против вымысла», Алекс Эпштейн.
«История Украинской ССР. Том 7. Украинская ССР в период восстановления народного хозяйства (1921–1925)», под редакцией Ю. Ю. Кондуфора.
«Кладбище соцгородов: градостроительная политика в СССР (1928-1932 гг.)», М. Г. Меерович, Е. В. Конышева, Д. С. Хмельницкий.
«Письма о Днепрострое», Федор Васильевич Гладков.
«Политическая экономия сталинизма», Пол Грегори
«Советское руководство. Переписка. 1928-1941».
«СССР: от разрухи к мировой державе», Джузеппе Боффа.
«Утопия у власти», Михаил Яковлевич Геллер, Александр Моисеевич Некрич.
«Червоний виклик. Книга 2», Станіслав Кульчицький

источник

Рубрика: Интересно, Разное, СССР, США, Сталин | Метки: , , , | Оставить комментарий

Цена на электричество в странах Европы


 

за 1 кВт/час

У Молдовы и Украины самые низкие расценки, а жителям Дании лучше лишний раз подумать, прежде чем расходовать энергию.

Из серии: пусть повисит тут..

источник

Рубрика: Интересно, Разное, инфографика | Метки: , , , | Оставить комментарий

Россия. День за днем. 2018.05.13. В Санкт-Петербурге местный житель “настучал” на “хамон”


img_8984[1]

В Санкт-Петербурге местный житель обратился в уполномоченные органы с жалобой на санкционные продукты, которые продают на Сытном рынке. Сотрудники Северо-Западного таможенного управления незамедлительно отреагировали на данную информацию. 

В результате проведенных мероприятий обнаружены сыры, колбасные изделия и масло сливочное из стран Евросоюза. 

Вся обнаруженная партия товаров изъята и в дальнейшем будет уничтожена Управлением Роспотребнадзора по Санкт-Петербургу.

источник

Изображение | Posted on by | Метки: , | Оставить комментарий

Россия. День за днем. 2018.05.12. В РПЦ поддержали петицию о запрете программ профилактики ВИЧ


chislo-novikh-vich-po-godam-2017-1024x788[1]

Динамика выявления новых больных ВИЧ-инфекцией с начала эпидемии до 2017 года включительно

Священнослужитель РПЦ и председатель Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Дмитрий Смирнов выступил в поддержку общественников, выступающих против профилактики СПИДа, которая, по их мнению, растлевает несовершеннолетних в интересах ЛГБТ-сообщества. Об этом Смирнов заявил в интервью «Национальной службе новостей».

«Я очень рад, что наконец появились какие-то активности среди нашего народа. От СПИДа погибает 800 человек в России. От туберкулеза — 100 тысяч. Ни о какой профилактике туберкулеза что-то никто не говорит. А эти „спидоносцы“ все время лезут в школы, к детям. Это именно для того и делается, вся эта пропаганда. Я помню, лет 25 назад через эти программы пропустили школьников в Ярославской области. И количество венерических заболеваний возросло в разы сразу», — заявил он.

По мнению протоиерея, чтобы не заболеть СПИДом, «нужно вести целомудренную жизнь». В остальном в профилактике болезни он видит другие аспекты, вплоть до политических.

«Откуда все эти новации? Они идут с Запада. Там есть хоть один дружок России? Нет. И те, кто продвигает эти программы у нас, это такого рода НКО, которым присваивают „почетное“ звание „иностранный агент“. Неужели непонятно?», — пояснил Дмитрий Смирнов.

Ранее НКО «Гуманитарный проект», который проводит в городе программы профилактики ВИЧ среди подростков, получило президентский грант на просветительскую работу в размере 7,4 млн рублей.

источник

Для справки: Ежечасно в России 10 человек заражаются ВИЧ.

Россия занимает 3-е место*, после ЮАР и Нигерии, по скорости появления новых случаев ВИЧ-инфицированных в единицу времени (темпу роста).

А если доверять исследованию американских и швейцарских ученых, то на XII. 2017г. в России проживает более 2 миллионов больных ВИЧ-инфекцией (источник: журнале PLOS Medicine). 

В 2017 году Минздрав совместно с РЖД провели акцию по обследованию на ВИЧ всех желающих. Было обследовано 25 тысяч человек, можно сказать репрезентативная выборка со всей страны. Результаты тестирования оказались очень неприятными. Согласно официальным данным Минздрава, было выявлено 1,5% инфицированных (от уральских инсайдеров — 2%) — это значит, что в стране инфицировано ВИЧ более 1% населения! Эта акция подтвердила, что зараженных намного больше, чем заявлено официально. «Если заражено более 1% населения, то мы уже можем говорить об эпидемии. А тут даже больше — это очень плохой результат». (В. Покровский)

источник

Рубрика: Россия, маразм | Метки: , | Оставить комментарий

Великая Отечественная: разница между 8 и 9 мая


Разница между 8 и 9 мая огромна.

Это разница между “Никогда снова” и “Можем повторить”.

Это разница между цветком на братскую могилу и грохотом тягачей с ракетами, цель которых – умножение подобных могил.

Пока по Москве будут ездить BMW с наклейками “На Берлин!”, пока ряженые на бюджетные деньги будут штурмовать фанерные Рейхстаги, пока “победная” георгиевская ленточка будет оставаться символом агрессии на территории суверенной и независимой Украины, я признаю для себя только один День VE – Победы в Европе – 8 мая, и буду тихо отмечать его вместе с Нью-Йорком, Берлином, Парижем, Минском и Киевом. Вместе с той частью Москвы и России, для которой “деды воевали” – это скорбное воспоминание, а не реваншистский лозунг, зовущий к новой войне.

Вечная память и слава героям!

Андрей Орлов

Рубрика: Россия, СССР, Сталин, война | Метки: , , , | Оставить комментарий

Великая Отечественная: форсирование Днепра


32089211_1311285272349067_2199221455407808512_n[1]

В ноябре 1943 года, чтобы сделать подарок Сталину к годовщине Октябрьского переворота, мясник Ватутин при форсировании Днепра за 2 дня утопил от 400 тыс. до 1 млн. солдат своей армии, на 70-80% состоящей из украинцев. Половина из них — необученные, плохо вооруженные, и даже не получившие обмундирования мальчишки 18-19-ти лет, собранные с левобережной Украины. «Гениальный» полководец просто взял и их утопил.

При отсутствии вменяемых средств переправы, в Днепре оставалось свыше 90% штурмующих войск. То есть, из 10 бойцов только один оказывался на противоположном берегу, а боеприпасов и прочей амуниции там практически не было, ибо доплыть можно было только с тем, что тебя не утащит на дно. Так вот, потери на том берегу были не такими уж и большими. Германские войска просто не имели достаточных сил, чтобы обороняться. Почти всех советских бойцов убил не противник, а их командующий. Мысль была простая – забросить на правый берег какое-то количество войск, которые удержат плацдарм, пока саперы будут наводить переправы.

Даже кровавый Иосиф не дал за Киев Ватутину ни ордена, ни очередного звания.

А ведь постой он на левом берегу Днепра еще месяц, немцы ушли бы сами. Дело в том, что через месяц Днепр покрылся льдом и вся стратегия использования водной преграды – исчезла. Вермахт не имел возможности удерживать оборону без реки. А потому все пошло бы совсем иначе и это указало бы на талант полководца, сохраняющего свой личный состав от напрасных потерь. Неспроста победа царя Пирра, давшаяся многими жертвами, в историческом сознании воспринимается как поражение. Но культ на то и культ, чтобы приносить живых в жертву.

И это всё, что вам нужно знать о цене Победы, «гении» советского командования и отношении к людям в тюрьме народов. Так что празднуете, ватники? Какие победы?

32130413_1311285249015736_993201420444368896_n[1]

Рубрика: СССР, Сталин, война | Метки: , , | Оставить комментарий

Вклад Украины в Победу над фашизмом


DcrGqELXkAAuTM9[1]

(При нажатии – увеличенный рисунок)

Рубрика: webcome | Оставить комментарий

Великая Отечественная: как СССР бросил на произвол судьбы миллионы своих солдат


Некоторые факты о советских военнопленных во Второй мировой войне.

Советское руководство бросило на произвол судьбы миллионы красноармейцев, оказавшихся в немецком плену во время Второй мировой войны. Об этом свидетельствуют документы, обнаруженные историками после оцифровки Архива внешней политики. Константин Богуславский изучает переписку, касающуюся отношений Советского Союза и Международного Красного Креста. Письма, которые исследователь предоставил Радио Свобода, раскрывают шокирующую историю о том, что Кремль не только не интересовался судьбой своих граждан, но и препятствовал попыткам иностранных государств облегчить их участь.

Константин Богуславский рассказывает о своих находках.

– Сколько граждан СССР побывало в плену?

– По разным данным, в плен попало от 4 до 6 миллионов человек, примерно две трети погибли в немецком плену. Такой большой разброс в оценке количества военнопленных объясняется разным подходом и методикой подсчета среди групп историков и демографов, занимавшихся этим вопросом. Огромное количество жертв было вызвано жестоким отношением к советским пленным и отказом от применения к ним международных конвенций со стороны Германии.

– Как вы обнаружили документы об отношении советского руководства к пленным?

– Несколько лет назад Архив внешней политики РФ оцифровал и выложил в открытый доступ большое количество документов, касающихся работы народного комиссариата иностранных дел в годы войны. Для меня большой интерес представляли документы о взаимодействии советского руководства с Международным Комитетом Красного Креста. МККК – благотворительная международная организация со штаб-квартирой в Женеве, помогавшая во время войны военнопленным, раненым, беженцам. Уже 23 июня 1941 года Красный Крест прислал телеграмму Молотову, в которой говорилось, что они готовы предоставить всю свою помощь Советскому Союзу во время войны. В ответной телеграмме Молотов подтвердил заинтересованность. Красный Крест организовал в нейтральной Турции информационный пункт, куда должна была стекаться для обмена информация о пленниках всех сторон конфликта, и предложил государствам, ведущим войну, обменяться нотами о готовности соблюдать международные конвенции: Гаагскую и Женевскую. В июле-августе 1941 года такой обмен нотами произошел между СССР и Германией – обе стороны сообщили, что будут соблюдать конвенции (СССР согласился соблюдать только Гаагскую), но только при соблюдении их противоположной стороной. Намерения остались только на бумаге: по отношению друг к другу ни Германией, ни СССР конвенции не соблюдались. Согласно конвенциям, военнопленных нельзя было использовать на тяжелых работах, они должны были сносно питаться, имели право получать и отправлять письма, посылки, а захватившее их государство было обязано пересылать списки пленных в Красный Крест.

По документам из упомянутого архива видно, что отношение советского руководства к сотрудничеству с Красным Крестом с июня 1941 года по конец 1941 года сильно поменялось в худшую сторону. Этому способствовал целый ряд событий: бойцы Красной Армии массово попадали в плен, а информация, получаемая из лагерей, указывала на жестокость к пленным со стороны немцев. Однако стороны при помощи Красного Креста пытались найти какие-то точки сближения. В декабре 1941 года заместитель наркома Вышинский описал Молотову сложившуюся ситуацию: СССР получил от Германии, Венгрии, Румынии, Италии и Словакии сообщения, что те готовы пересылать списки советских военнопленных на условиях взаимности. Германия уже прислала список на 300 человек, а Румыния почти на 3000 человек. Вышинский писал, что ответный список немецких пленных подготовлен, и он считает целесообразным его отправить, иначе СССР может предстать в невыгодном свете. Однако Молотов поставил на записке визу: «…Не нужно посылать списков (немцы нарушают правовые и др. нормы)…» После этого события почти все входящие письма и телеграммы МККК в народный комиссариат иностранных дел визировались Молотовым: «Не отвечать».

– Эта безжалостность поражает. Создается впечатление, что советское правительство относилось к своим военнослужащим, попавшим в плен, как к врагам. Почему?

– К концу 1941 года в плену оказалось более трех миллионов человек, и одной из задач советского руководства было остановить эту лавину. Советский солдат должен был понимать, что во вражеском плену он не будет получать посылки с едой от Красного Креста и отправлять домой открытки и что его ждет неминуемая смерть. В постановлении ГКО об аресте и предании суду генерала Павлова, за подписью Сталина, говорилось: «Паникер, трус, дезертир – хуже врага».

– Вот два документа, посвященных продовольствию. Зампред правительства Андрей Вышинский предлагает игнорировать предложение о распределении сахара среди российских военнопленных. Это скаредность?

– Нет, никакие материальные затраты от СССР в данном случае не требовались. Сахар предлагалось закупать на деньги швейцарских банков, а морские суда предоставляли англичане. Во время работы с архивом Красного Креста в Женеве мне в руки попал документ: письмо одного английского дипломата в Госдепартамент США по вопросам помощи советским военнопленным. Он писал, что встретился с Молотовым на приеме и спросил, в чем причина советской позиции. Молотов ответил, что считает политически нецелесообразным дать шанс Германии предстать перед общественностью способной на гуманные действия. Также нужно понимать, что практически все действия по соблюдению сторонами конвенций носили в этой войне двухсторонний характер.

Если бы Красный Крест договорился с немцами о поставках сахара советским военнопленным, то аналогичные действия нужно было бы производить и по отношению к немецким пленным в СССР. Распределением продовольствия и медикаментов в лагерях занимались делегаты Красного Креста, а это означало бы допуск их и в лагеря на территорию СССР, чего советское руководство категорически не хотело. Несмотря на многочисленные запросы, эмиссары МККК визу в СССР так и не получили. Отказ от сотрудничества с женевским Красным Крестом имеет сразу несколько причин: это и политическая составляющая, указанная Молотовым, и воздействие на собственных солдат ужасом плена, и брезгливость к немцам, и недоверие к Красному Кресту, и нежелание допускать западных представителей для инспекций и осмотра собственных лагерей. Конечно, на руководстве Третьего Рейха лежит вся вина и ответственность за массовую смертность советских военнопленных. Но на сталинском руководстве, с моей точки зрения, лежит вина за неоказание поддержки, моральной и материальной помощи своим плененным бойцам, которых просто бросили.

– Еще два документа 1942 года на финском и французском языках – маршал Маннергейм сообщает Красному Кресту о численности советских военнопленных в Финляндии, их отчаянном положении и необходимом им питании. Что вам известно об этой истории?

– Да, это интересная история. Помимо Германии, которая проводила по отношению к советским военнопленным преступную и жестокую политику, Румыния и Финляндия, также воевавшие с СССР, относились к советским военнопленным куда лучше. Если в немецком плену смертность составила примерно 65%, то в финском плену она была около 30%, а в румынском примерно 6%. Подавляющее количество смертей в Финляндии пришлось на осень-зиму 1941–42 года. В марте 1942 года Маннергейм, который являлся еще и руководителем финского Красного Креста, пишет конфиденциальное письмо в Женеву, в котором он сообщает, что в Финляндии содержится большое количество советских военнопленных, что состояние их плохое, что у Финляндии и самой проблемы с продовольствием, и просит Красный Крест о помощи. Уже в мае 1942 года из Женевы в Финляндию прибыл первый груз: 5000 посылок по 5 кг, в которых находились консервы, масло, шоколад, сахар. Посылки разделили среди 10 тысяч самых ослабленных. В дальнейшем поставки, хоть и не регулярно, но продолжались. В Швейцарии группой бизнесменов и профессоров был организован фонд помощи советским военнопленным в Финляндии, в который вносили средства граждане и организации. Советский Союз все предложения о помощи своим пленным в Финляндии игнорировал.

– Документ 1943 года. Молотов пишет американскому послу в Москве, что советское правительство не интересует предложение Ватикана об установлении сведений о военнопленных. Какова подоплека этой истории?

– Проблема положения советских военнопленных волновала не только Красный Крест. Добиться пересмотра позиции пытались и США, и Англия, и Турция, и Швеция. Даже Ватикан вызвался быть посредником в вопросе обмена сведениями между Германией и СССР. Об этом Молотову сообщил посол Стэндли. Однако Молотов в ответном послании указал, что этот вопрос в данный момент не интересует советское руководство.

– Все это делалось по прямому указанию Сталина или вопрос решался на уровне Молотова, Вышинского и других чиновников?

– Ни на одном из документов я не видел виз Сталина, однако в рассылке копий он почти всегда указывался. Полагаю, что с ним, конечно, все согласовывалось. Однако основную работу и переписку вел НКИД.

– Изменилось ли отношение к военнопленным в конце войны?

– Существенно не изменилось.

– Сколько бывших военнопленных оказались в ГУЛАГе после поражения Германии?

– То, что все вернувшиеся из плена поголовно попадали в ГУЛАГ – это миф. Были образованы специальные лагеря НКВД для проверок и фильтрации. По данным историка Земскова, процедуру проверки и фильтрации прошло около 1,5 миллионов бывших военнопленных, из которых было репрессировано примерно 245 тысяч.

– Найденные вами документы легли в основу романа. Как это произошло?

– Да, часть документов послужила исторической базой для романа белорусского писателя, моего товарища Саши Филипенко. Роман так и называется: «Красный крест». Как-то я познакомил Сашу с некоторыми своими архивными находками, и у него очень быстро родился сюжет. Работа над книгой продолжалась полтора года, она успешно вышла в России, переведена на французский и недавно была представлена на парижской книжной ярмарке. Работая над книгой, мы пытались попасть в Архив внешней политики, но там нам не были очень рады. Я списался с архивом МККК в Женеве и сразу получил ответ: «Приезжайте, мы покажем вам все, что хотите».

– Какие документы произвели на вас самое большое впечатление?

– Предложения, которые делали Молотову румыны. Как ни странно, Румыния оказалась самой упорной в попытках каким-то образом помочь своим военнопленным в СССР или узнать их судьбу. В апреле 1942 года они прислали письмо, в котором сообщили, что отобрали 632 человека из числа советских военнопленных, неспособных к дальнейшей активной военной службе, и предложили их поменять на румынских военнопленных. На письме стоит виза Молотова: «Не отвечать». Но самое потрясающее письмо пришло позднее: румыны предложили отдать 1018 советских военнопленных в обмен на информацию о румынских военнопленных в СССР. То есть поменять живых людей на бумажные списки. Советское руководство это предложение также проигнорировало.

– Это беспрецедентное поведение или были страны, столь же безжалостно относившиеся к своим пленным? И как вела себя в этом отношении Германия?

– Советский Союз оказался единственной страной, отказавшейся от сотрудничества с МККК и даже не пустившей делегатов на свою территорию. Германия не сотрудничала с Красным Крестом в плане помощи советским военнопленным, но сотрудничала по отношению к своим противникам на Западе: американцам, англичанам, французам. Те в свою очередь сотрудничали по отношению к немцам. И те и другие содержались в более или менее человеческих условиях, писали письма и получали посылки. СССР любые предложения о сотрудничестве отклонял.

источник

Рубрика: СССР, Сталин, война | Метки: , , | Оставить комментарий

Великая Отечественная: 8 Мая


Сегодня день, когда оглядываешься назад. Молча в тишине листаешь страницы истории своего народа, чтобы отдать память, чтобы еще раз извлечь уроки, чтобы понять: корни сегодняшней войны растут из прошлого.


В этот день в 2015 году в Украине официально была учреждена новая дата — День памяти и примирения.

Не праздник — память.

Не триумф — примирение.

Украина стала одной из первых жертв той страшной войны: она началась для нашего народа за полгода до начала второй мировой, в марте 1939. Тогда Венгрия, вставшая на сторону нацистов, аннексировала Закарпатье. В «Карпатскую сечь» вошли две тысячи украинцев, сопротивлявшиеся до последнего, но обреченные. Сотни погибших, раненых и пленных. Они стали первыми героями. Проиграли, но вошли в историю.

В сентябрьской кампании 1939 года уже 112 тысяч украинцев вступили в единоборство с вермахтом в составе Войска Польского. 7834 солдата украинской национальности погибли в боях с вермахтом под польскими флагами, а 16 тысяч получили ранения.

Украинцы гибли, захватывая и обороняя чужие земли. Гибли в Польше, Финляндии и Монголии. А с началом войны нацистской Германии против СССР счет украинских жизней пошел на миллионы.

Под множеством флагов. В армиях многих стран. За себя и против всего мира. В американской и канадской армии. Во французском движении Сопротивления. В польской армии генерала Владислава Андерса. В «Галичине». Украинцы принимали участие в военных действиях на стороне британской армии в Египте, Ливии и Италии. Чехословацкая бригада генерала Людвига Свободы более чем наполовину состояла из украинцев.

Во второй мировой войне украинцы потеряли больше, чем Великобритания, Канада, Польша, США и Франция вместе взятые.

О масштабе потерь свидетельствуют сухие цифры: по состоянию на июнь 1941 года численность населения УССР составляла 41 млн 657 тыс человек. На начало 1945 — 27 млн 382 тыс человек. Каждый пятый украинец погиб во Второй мировой. Среди военнослужащих призыва 1941 года уцелели всего лишь 3% от общего количества призванных. Свыше восьми миллионов человек безвозвратных потерь.

Общие демографические потери Украины — включая убитых, жертв концлагерей, депортированных и эвакуированных — составляют не менее 14 млн. человек.

Об этом страшно даже думать, эти цифры не помещаются в голове. Но мы обязаны об этом помнить. И обязаны передать это детям, чтобы помнили и они тоже. И дети детей.

Ни одна страна Европы не пострадала так от Второй Мировой войны, как Украина. Корреспондент «SaturdayEveningPost», посетив Украину в 1945 году, с ужасом написал: «То, что кое-кто жаждет изобразить как «русскую славу», было, прежде всего, украинской войной. Ни одна европейская страна не пострадала больше от глубоких ран, нанесенных городам, промышленности, сельскому хозяйству, человеческой силе».

Украинец с Сумщины Алексей Берест поднял знамя Победы над Рейхстагом. Украинец Майкл (Михал) Стренк был одним из тех, кто поднял флаг США над Иводзимой. И даже тогда, когда весь мир уже залечивал раны, украинцы в составе УПА продолжали воевать с оккупантами в Карпатских лесах.

Это наша история. Наша боль. И наша победа. И мы не отдадим это никому. Только память о прошлом может дать надежду и подарить свободу в будущем. Мы помним всех: и героев, и врагов. Прошлых и настоящих. Мы так хорошо помним, что на каждый возглас из-за паркана «можем повторить» мы будем отвечать «ніколи знову!».

Отвечать и бить лопатой на голос.

Олена Монова

Рубрика: Украина, война | Метки: , | Оставить комментарий